Уровни сложности

Антропологи, изучающие развитие человеческой самоорганизации, часто используют опредленную категоризацию для более простых обществ. Различие между государством и негосударством — один из примеров такой классификации, и, вероятно, это разделение антропологам даётся проще, чем многие другие. Некоторые учёные (о них речь ниже) дополнительно делили государства на подкатегории этого класса, в то время как другие подразделяли негосударственные общества по уровням сложности. Разбор этих эволюционных типологий имеет прямое отношение к пониманию коллапса и даже к определению самого процесса. Некоторые антропологи, например, утверждали, что снижение сложности внутри одного уровня (такого как уровень государства) не является случаем коллапса, а лишь «приливами и отливами масштаба».

Детали таких типологий (их много, и они в разной степени несовместимы) не имеют значения для настоящей работы, но философия и допущения, лежащие в их основе, важны. Одно из базовых допущений типологического подхода состоит в том, что по мере роста сложности общества совершают скачки от одного структурно стабильного уровня к другому. Таким образом, то, что называют «вождествами», считается возникшим из «племён», которые, в свою очередь, развились из «банд». В другой формулировке эгалитарные общества сменяются ранжированными, затем стратифицированными и, наконец (в отдельных случаях), государствами. Альтернативная точка зрения, которая в определённой степени обесценивает типологический подход, состоит в том, что рост сложности происходит по непрерывной шкале, поэтому дискретные, стабильные «уровни» трудно определить, и, возможно, они вообще не существуют.

Любой хороший классификатор знает, что в процессе классификации теряется информация о разнообразии, но приобретается информация о сходствах. Полезность классификации следует оценивать (по крайней мере частично) по тому, перевешивает ли количество и качество приобретённой информации то, что потеряно, а это в значительной степени зависит от целей и нужд аналитика. В некоторых отношениях эволюционные типологии человеческих обществ полезны, поскольку облегчают первоначальное понимание и сравнение. Когда антрополог говорит, что работает с обществом типа X (скажем, вождествами), большинство коллег сразу понимают, хотя бы в общих чертах, каковы вероятные характеристики этого общества. Однако в этом примере уже проявляются некоторые слабости типологического подхода. Степень вариации среди обществ, называемых «вождествами» (например, Северо-Западное побережье и Гавайи), такова, что многие чувствуют себя неуютно с этим понятием. Во многом типология может скрывать больше, чем раскрывать. Решения, сводящиеся к дальнейшему подразделению категории вождеств, приносят лишь потенциал бесконечных споров и непродуктивную концентрацию на ярлыках, а не на процессах стабильности и изменений.

Типологическое различие, представляющее наибольший интерес здесь, — это различие между государствами и всеми остальными видами обществ. Как уже отмечалось, это классификационное различие, которое большинство антропологов, похоже, принимают, и часто называют «Великим Разделом» истории. Многие характеристики государств кажутся настолько качественно отличными от племенных обществ, что разделение кажется оправданным. С появлением государств человеческая организация пошла по иному вектору развития. Черты, которые отделяют государства, если суммировать предыдущее обсуждение, таковы: территориальная организация, дифференциация по классу и занятию, а не по родству, монополия на силу, полномочия мобилизовать ресурсы и людей, а также юридическая юрисдикция.

Однако при более внимательном рассмотрении выясняется, что не всегда существует тот разрыв, на который претендуют, между государственными и негосударственными обществами по многим из этих характеристик.

Территориальность и способность мобилизовать труд и другие ресурсы встречаются в разной степени среди негосударственных обществ и зависят от таких факторов, как плотность населения, давление со стороны конкурирующих соседей, степень стратификации и потребность в централизованном хранении, перераспределении и общественных работах. Кроме того, наличие формального права в примитивных обществах уже давно является предметом антропологических споров. Карнейро отмечает, что не все так называемые государства обладали настоящей монополией на силу (например, англосаксонская Англия).

Как уже говорилось, различные авторы чувствовали необходимость создавать классификации ранних государств. Уэбб, например, использует термин условное государство для описания сложных, довольно долговечных вождеств, которые похожи на государства, но никогда не достигают настоящей монополии на силу. Условные государства поверхностно похожи на государства, но никогда полностью не завершают трансформацию. (Следует заметить, что такие формулировки, исходящие от убеждённого сторонника школы «государства — это другое», вызывают серьёзные сомнения в постулируемой отличительности государств.)

Классен и Скальник выделяют различные типы ранних государств:

1. Зарождающееся раннее государство (Inchoate Early State). В этом типе родственные, семейные и общинные связи всё ещё доминируют в политических отношениях; специализация на полной ставке ограничена, налогообложение носит ad hoc характер, а реципрокность и прямые контакты между правителем и подданными преобладают.
2. Типичное раннее государство (Typical Early State). Здесь родство уравновешивается связями с местностью, конкуренция и назначение уравновешивают наследственность, ведущие административные роли распределяются среди неродственников, а перераспределение и реципрокность доминируют в отношениях между стратами.
3. Переходное раннее государство (Transitional Early State). В этой финальной категории родство затрагивает лишь периферийные аспекты управления. Административный аппарат доминируют назначенные чиновники, развиваются рыночная экономика и открыто антагонистические социальные классы вместе с появлением частной собственности на средства производства.

В этом подразделении есть аспекты, которые одновременно интригуют и вызывают беспокойство. Точно так же, как выделение Уэббом условных государств заставляет усомниться, действительно ли монополия на силу является критерием государственности, так и понятия зарождающегося и типичного раннего государства поднимают вопросы о подчинении родства как характеристике государств. Нам говорили, что государства отличаются, среди прочего, тем, что основаны на классе, а не на родстве, и обладают монополией на силу. Теперь мы узнаём, что некоторые государства действительно обладают этими характеристиками, а некоторые — лишь частично. Начинает казаться, что образование государств — вовсе не такой уж Великий Раздел. По-видимому, существует плавность в переходе от племенных к государственным обществам, плавность даже в тех характеристиках, которые считаются наиболее специфичными для государств. Коэн прав, отмечая, что образование государства — непрерывный феномен: чёткой линии раздела государство/негосударство не существует.

Утверждая, что между племенными и государственными обществами действительно существует структурный разрыв, Уэбб перечисляет факты, которые этому противоречат. Он отмечает, что вождества и государства

На повседневной основе оба социальных типа делают примерно одно и то же и в краткосрочной перспективе могут производить одни и те же результаты в плане установления общественного порядка, разрешения споров, обороны от внешних врагов, возведения монументов, общественных работ, ведения учёта, предоставления предметов роскоши и поддержки выраженных различий ранга…

Разница между вождествами и государствами, отмечает Уэбб, состоит в том, что по таким параметрам, как размер и сложность, вождества достигают пика там, где государства только начинаются.

В первой главе отмечалось, что определить коллапс — дело довольно сложное, и что такое определение будет развиваться на протяжении всей работы, но завершится лишь в заключительной главе. Предыдущее обсуждение подводит нас ко второй порции этого определения.

Поскольку развитие сложности — непрерывная переменная, её обратный процесс также непрерывен. Коллапс — это процесс снижения сложности. Хотя коллапс обычно связывают с государствами, на самом деле он не ограничен никаким «типом» общества или «уровнем» сложности. Он происходит всякий раз, когда установленная сложность быстро, заметно и существенно снижается. Коллапс — это не просто падение империй или гибель государств. Он не ограничивается и такими явлениями, как децентрализация вождеств. Коллапс может проявляться и в трансформации от более крупных к более мелким государствам, от более сложных к менее сложным вождествам или в отказе от оседлой деревенской жизни в пользу мобильного собирательства (если это сопровождается падением сложности).

Типологический подход имеет недостаток: он затемняет социальную вариацию и изменения внутри типологического уровня, так что распознавать и обсуждать можно только социальные изменения между уровнями. Отказ от типологического подхода открывает целый спектр интересных и значимых социальных трансформаций. Яркий пример — развитие сложных вождеств и периодические возвраты к более мелким вождествам, как на островах Полинезии. Коллапс общества, которое не было организовано как государство (чакоанцы), станет одним из главных примеров, рассмотренных в главе 5.