Наш долгое путешествие по миру музыкальных альбомов начнём с самого первого из них
Рецензия
Синатра. Это не просто фамилия: когда слышишь её, то слышишь целую эпоху. Кто не знает Синатру? Какая зима обойдется без его бархатного «Let it snow», какой фильм о Нью-Йорке без «New York, New York» и даже такая далекая от классики фигура как Егор Крид напевает в своем фильме «My way» Фрэнка. Он был невероятно популярным и успешным, он — легенда, и потому большинство представляет его как вечно улыбающегося и обаятельного мужчину, лицо золотого века Америки. Однако бывали у него и крутые падения.
С 1949 по 1953 года в жизни Синатры произошла череда неприятностей: развод с первой женой Нэнси, скандальный роман и новый брак с Авой Гарднер, разрывы контрактов со студиями и радио-станциями. После головокружительного взлета вдруг Фрэнк оказался за бортом, он никому не был нужен. Казалось, что судьба отмерила ему десять лет славы и не больше. В этот момент Синатра встретил Алана Ливингстона — вице-президента из студии Capitol. Он-то и предложил Фрэнку в 1953 году контракт на семь альбомов, несмотря на то, что его отговаривали от этой «провальной» сделки. И Синатра вполне вписывался в репертуар студии, потому что в ее арсенале были в основном затухающие звезды 1940-х, к коим Фрэнка тогда смело можно было отнести. Но Алан не прогадал, в том же 1953 году Фрэнк получает Оскар за роль второго плана в фильме «отсюда в вечность», что являлось его признанием на самых высоких уровнях. Популярность стала возвращаться. В студии певцу предоставили нового аранжировщика Нельсона Риддла, который не так давно покинул Columbia из-за творческих разногласий. Хоть Фрэнк сначала и не хотел работать с Нельсоном, но это была судьбоносная встреча — два таланта сошлись в студии, которая дала им огромную свободу самовыражения.
В следующие несколько лет они выпустят два альбома — Swing Easy и Songs For Young Lovers. Эта работа позволила Риддлу подстроиться под Фрэнка, они притёрлись, что заложило основу для их третьего альбома, о котором мы сегодня и говорим.
По неписанным законам эстрады того времени танцевальные и меланхолические альбомы в репертуаре артиста должны чередоваться, потому для Фрэнка подошла очередь пластинки с грустными песнями. Вряд ли он сам в то время задумался бы о каком-то другом альбоме — отношения с Авой, с любовью всей его жизни, закончились в 1954 году. Всю боль от разрыва Синатра вложил в альбом 1955 года In The Wee Small Hours. Но он хотел не просто выпустить очередной сборник песен, как это было принято, ему хотелось создать нечто цельное. Все 16 песен объединены одним настроением, звучанием и темой. Вместо стандартного для того времени оформления — фото артиста с названием альбома — Фрэнк решил, что на обложке должна быть иллюстрация. Она передавала настроение самого альбома, отсылая при этом к обложкам нуарных романов, превращая пластинку в подобие книги. И мало того, Синатре хотелось, чтобы к этому сборнику отнеслись серьезно, потому ему не хотелось разбивать его на несколько небольших пластинок с парочкой песен на каждой, как было принято тогда выпускать поп-альбомы, он выбрал двенадцатидюймовый формат, который использовали для серьезной музыки — для классики. Так он смог сделать альбом единым — в отличие от других альбомов того времени, этот был неделим, записан на одной пластинке. Студия, учитывая популярность Синатры, все его условия выполнила и не прогадала. Из-за всего этого In The Wee Small Hours считается первым концептуальным альбомом, который и задал тренд для индустрии.
Что же нас ждет внутри? А там шестнадцать коротеньких песен. Прослушивания всего альбома не займёт у вас больше часа. Как по мне, этот альбом нужно слушать много-много раз, чтобы прочувствовать каждую песню. И хорошо бы понимать, в каком состоянии и с какими эмоциями эти композиции были записаны. Как утверждают очевидцы, запись нередко останавливалась из-за того, что Фрэнк срывался на слезы.
Однако в самих песнях этого нет. Синатра мастерски владеет голосом, умудряясь сохранять в целом бодрое исполнение, но нотки грусти и даже отчаяния чувствуются лишь как легкий еле уловимый аромат. Мне это напомнило Хестер Коллиер из рэттигановского Глубокого синего моря, которая несмотря на то, что в ней бушует отчаяние из-за потери любимого, толкнувшее ее на попытку суицида, улыбается и сохраняет лицо в присутствии посторонних людей.
Этот альбом — личный разговор, какие случаются между людьми в те самые предрассветные часы, когда ночная тьма делает нас вдруг чересчур откровенными. На утро мы можем пожалеть об этом, но до утра еще пара часов, потому мы раскрываем всё, что у нас на душе. Однако от песен Синатры у меня было ощущение разговора с собой, а не с кем-то. Он будто записывает в дневник всё, что бередит его израненное сердце.
Многим этот альбом может показаться устаревшим, ведь тут чувствуется влияние джаза того времени и особенно музыки из кино. Любую песню легко можно представить в романтическом фильме 1950-х. Однако, мне кажется, что это олицетворение самого слова «классика»: классика в звучании, классика в отношении к жизни, и классика в самой фигуре Синатра. А классику без сомнений знать нужно.
Треки
Сторона А
1. In the wee small hours of the morning
Открывающая альбом композиция, подарившая ему своё имя, задает тон, настроение, атмосферу пластинки. В моей памяти эта песня всегда была довольно длинной с обилием текста, потому я был немало удивлен, обнаружив, что она состоит лишь из одного куплета и двух припевов. Восьми строчек хватило автору, чтобы создать целый мир: глубокая ночь, за окном еле шумит дождь, а молодой парень погружен в мысли и фантазии о единственной для него девушке, и потому не в силах уснуть.
Ты можешь спросить: «Как так вышло, что при двух припевах имеется всего один куплет?». Это главный секрет композиции, и, возможно, благодаря этому мне песня помнится наполненной текстом. Пока не начал её тщательно разбирать, я не замечал, что второй куплет — немой. Он проигрывается, но ни одного слова не произносится. И это — не просто инструментальный проигрыш. Это ключ.
Синатра, с его бархатным, чуть уставшим вокалом, задает настроение первым куплетом и припевом. Его голос вместе с тихим дыханием струнных и похожей на капли дождя фортепианной аранжировкой Нельсона Риддла, мягко направляет тебя между высокими архивными шкафами с твоим прошлым к тому самому воспоминанию. И вот, когда ты в чертогах своей памяти обнаружил запылившуюся с юношеских лет фотокарточку, на которой запечатлена именно твоя The Girl, начинается второй куплет. Чистый. Без единого слова.
И здесь магия аранжировки выходит на первый план. Струнные поют вместо Синатры. Фрэнк дарит тебе возможность самому написать этот куплет — его мелодия становится саундтреком к твоим личным воспоминаниям. Пока звучит нота за нотой, ты можешь вспомнить те самые, наполненные гулкой тишиной предрассветные часы, когда разговор с самим собой становится откровенным и честным до боли. Часы, когда весь мир спит и ты наконец свободен быть собой — со своими слабостями, болью и той беззвучной исповедью, что заставляет слезы бежать по щекам. А к концу куплета, на последней, ноте, ты понимаешь, как много лет прошло, и всё это давно стало лишь воспоминанием, которое не причиняет той острой боли, а лишь дарит сладкую горечь ностальгии.
И тогда, будто прочитав твои мысли, Синатра вновь вступает со вторым припевом. Его голос звучит чуть теплее, чуть примиряющее. Он не будит, а убаюкивает ту горечь, что выглянула из глубокой норы в сердце. Последняя фраза, последний вздох оркестра — и он оставляет тебя наедине с тихим, смиренным теплом где-то глубоко внутри. Всего восемь строк. Одна мелодия. И целая вселенная чувств, где самое важное оказывается не пропето, а прочувствовано в тишине между нот.
2. Mood Indigo
Вторая композиция сохраняет ноктюрное настроение альбома. С первых нот фантазия рисует полутёмные интерьеры бара глубокой ночью: за столиками и у стойки всего несколько человек, напоминающих хопперовских полуночников, разговоры вполголоса, а на сцене джазовый оркестр играет что-то расслабляющее, мечтательное. Вокалист напевает свою песенку если и не жизнерадостно, то точно спокойно и сдержанно.
Но вдруг какое-то слово в тексте, не вписывающееся в эту убаюкивающую атмосферу, заставляет отвлечься от разговора и вслушаться. И тут накатывает недоумение: почему под мягкую, почти мажорную музыку и столь сдержанное исполнение поётся о такой глубокой печали, что лирический герой готов просто лечь и умереть?
Этот диссонанс может смутить нас, жителей эпохи эмоционального эксгибиционизма. А тогда на дворе был 1955 год. Мужчины той эпохи воплощали маскулинность в её классическом виде и не могли позволить себе размазывать слёзы по щекам, даже рассказывая о бездонной тоске, терзающей их каждую ночь. Потому вокал Синатры так сдержан, а аранжировка Нельсона Риддла неожиданно светлая и утешительная. Даже на самом дне мужчина обязан был сохранять самообладание и невозмутимость, а если уж доходило до откровений, он раскрывал перед слушателем свои самые глубокие, кровоточащие раны с лёгкой ухмылкой, будто это всё не такое уж большое дело.
«Mood Indigo» — это олицетворение мужской печали: внутри всё горит и рушится, но говорить об этом следует с лёгкой иронией и сигаретой в зубах. Эта песня — лишнее напоминание, как сильно может измениться мир за какие-то семьдесят лет.
3. Glad to Be Unhappy
«Glad to be unhappy» подхватывает эстафетную палочку от «Mood Indigo». Аранжировка и вокал по-прежнему умиротворяющи, однако текст рисует нам образ мужчины, которого отвергла любимая, и теперь он, словно в забытье, сидит в углу и бормочет что-то невразумительное. Может ли вызывать улыбку вид такого разбитого человека? А вот у автора он её вызывает. Ему не нужно, чтобы кто-то со стороны осудил его печаль, он сам над собой потешается, потешается над своей неудачей в делах сердечных, а главное — над своей горькой печалью.
Невольно, это заставляет меня вернуться к дню сегодняшнему и благодаря интернету буйным цветом расцветшей культуре осуждения «аленизма». Нынче стоит мужчине проявить хотя бы легкий признак симпатии к девушке, и он может получить от мужского сообщества клеймо «аленя» или «симпа» — безвольного почитателя женщин, готового отдать всё — от личных принципов до материальных ценностей, чтобы получить хотя бы намёк на внимание. Если такой реакции заслуживает даже мимолётное проявление интереса, что бы заслужил Фрэнк в комментариях, если бы в наши дни выложил песню, в которой так сильно страдает после отказа девушки!
Как же этот дух нашего времени контрастирует с текстом «Glad to be unhappy»! Лирический герой признаётся, что поторопился, не совладал со своими чувствами и признался возлюбленной раньше времени, когда взаимность еще не была завоевана. Она отвергла его чувства, и ощущает герой это как хороший удар в челюсть. Словно боксёр, свалившийся в нок-даун, он теперь плохо соображает, но он точно знает. что рад. Пусть он и заплатил за свою решимость и напор этой пожирающей его грустью, но он рискнул, не спасовал, не испугался отказа, ведь шансы были 50 на 50. Пусть он и проиграл, но он рад быть сегодня несчастным.
И всяким сторонникам Мужского пути ничего не осталось, они не могут посмеяться над героем Фрэнка, ведь он сам уже потешается над собой. Но в отличие от нынешнего племени делает это достойно.
4. I Get Along Without You Very Well
Эта песня, как по мне, сильно отличается от трёх предыдущих. Во-первых, в глаза сразу бросается объем текста. На фоне первых композиций, кажется, что тут-то строчек очень много. А во-вторых, когда я слушаю эту песню, мне каждый раз кажется, что она больше бы подошла девушке.
Эта композиция наконец-то вскрывает всю эту мужскую браваду и непробиваемую усмешку, и мы можем увидеть ту самую грусть, о которой поет Синатра, но уже намного ближе. Мы видим, как всякое напоминание о любимой задевает душевный нерв, заставляет возвращаться по волнам воспоминаниям к тому, что было. Однако неизменно, лирический герой убеждает то ли себя, то ли нас, напевая «Конечно же, живется мне без тебя довольно хорошо».
Образ непрошибаемого для чувств мачо от песни к песне тает, и вот в четвертом треке вместо огромного щита у героя в руках осталась всего одна фраза «Of course, I do». За ней он и прячет свои чувства, но грусть так велика, что попытка ее спрятать за этой фразочкой так же нелепа, как попытка спрятать гиппопотама за фонарным столбом.
5. Deep in a Dream
Как бы парадоксально это ни звучало, но в этой песне меня завораживает визуал. Стихи, сплетаясь с мелодией порождают сцену, которую я без всяких усилий вижу перед глазами. Авторы будто встроили в трек видеоклип, загружаемый напрямую в мозг.
Смена музыкального ряда перед последним куплетом отражает состояние резкого пробуждения от боли. Вместе с лирическим героем нас вырывают из благостного состояния дремоты и погруженности в прекрасные картины, которые рисует сон. И эта рифмовка боли от ожога с болью в сердце!
В этой песне всё продумано, и всё прекрасно. С каждым треком лирический герой становится все более откровенным с нами, отчего каждую новую композицию слушаешь с большей осторожностью и вниманием, будто друг распахивает пред тобой душу, а ты не хочешь обидеть его неловкой реакцией.
6. I See Your Face Before Me
Меня поражает то, насколько тексты этих песен заставляют меня думать определённым образом или видеть определённые вещи. «I See Your Face Before Me» не стала исключением. Вслушиваясь в первую строфу, к началу второй, я невольно начал думать о том, что каждая песня на альбоме пропитана такой огромной любовью, что на какой-то миг ты и забываешь, что все эти признания произносит отвергнутый мужчина, мужчина лишенный всяких надежд на взаимность. От чего становится грустно. И тут Синатра начинается вторая строфа:
То есть, автор будто направил меня по заранее запланированной тропинке, чтобы потом выдать мне мои же мысли. И я действительно думал, насколько тонка грань между песней влюбленного и отвергнутого, разница лишь в наличии трагичности. Но трагичность эту мы понимаем только разумом, эмоционально же песня наполнена безграничной любовью, граничащей с одержимостью. Какое прекрасное горько-сладкое сочетание.
7. Can’t We Be Friends?
К седьмому треку мы с этим альбомом будто стали друзьями. Услышав с первых нот какое-то новое звучание, более разнузданное, в отличие от первых треков, которые без текста легко бы нашли свое место с детских мультфильмах Диснея того времени, я понял, что наш разговор по душам переходит на новый уровень. Значит и песня будет содержать смысл, отличающийся от предыдущих композиций, и все последующие треки после нее будут содержать что-то новое.
Так и вышло. Это уже не история о девушке, когда-то отвергнувшей чувства лирического героя. Мы будто находимся рядом с ним в момент разрушения всяких надежд. И снова для этого достаточно одной фразы: «Разве не можем мы остаться друзьями?». Думаю, ситуация знакома многим жертвам френдзоны, воспетая во времена, когда, скорее всего, и понятия такого не было.
Если считать все песни альбома частью истории одного и того же парня, то эта композиция знаменует неудачную его попытку забыть девушку, которой он одержим, через влюбленность в кого-то нового. Но и здесь его отвергли. И если смотреть цельно, то, очень может быть, девушка благодаря интуиции увидела, что сердце парня совсем не свободно и не захотела конкуренции с идеализированным образом его бывшей.
Я понимаю, что все эти песни отдельны друг от друга, многие из них вообще были написаны задолго до записи альбома, но сама атмосфера сборника подталкивает связывать композиции таким вот нарративным узором.
8. When Your Lover Has Gone
Сторону А закрывает песня о природе одиночества. В моем внутреннем кинотеатре я вижу, как наш лирический герой, получив очередной отказ, бредет неспешно домой в вечерней тиши и размышляет о том, как больно быть одиноким. Для него всё вокруг теряет смысл, а все, что было прекрасным, прелесть свою теряет.
Не могу поддержать столь радикального отношения к одиночеству, но моя оценка вряд ли может считать адекватной, ведь я вот уже 11 лет наслаждаюсь счастливым браком, а потому не могу даже вспомнить, какого это, быть отвергнутым, одиноким и ощущать угнетающее чувство, что ты в целом мире никому не нужен.
Сторона B
1. What Is This Thing Called Love?
Вторая сторона альбома не начинает новую историю. «What Is This Thing Called Love?» легко вписывается в сюжет нуарного фильма, что сам собой вырисовывался на экране моего внутреннего кинотеатра, где я в темноте и полном уединении слежу за историей парня, который все еще бредет по пустынным ночным улицам и плавно от размышлений об одиночеств переходит к размышлению о природе любви. Любовь видится ему тайной, для которой не было создано ответов. Тайна любви настолько сакральна и неразрешима, что герою приходится обратиться к самому Господу, чтобы он дал ответ, в конец концов именно Он ее впустил в этот мир. Зачем он это сделал? Зачем породил то, что не только дарит бескрайнее счастье, но и пронзительную боль? Но куплет обрывается, оставляя и нас, и лирического героя в тишине. И возможно, Господь ответил лишь хитрой улыбкой, как это пелось в песне «Dream» у Присциллы Ан.
2. Last Night When We Were Young
Это первая песня на альбоме, которая вызвала во мне протест. Может быть, дело в том, что она будто бы уже не вписалась в рисовавшийся до этого сюжет. Сбила ритм. И очнувшись от очарования непрерывности повествования, я заметил червоточину одержимости лирического героя отвергнувшей его женщиной.
В этой композиции особенно сильно ощущается, насколько он увяз в прошлом. То, что было давным-давно кажется ему произошедшим вчерашней ночью. Он никак не может отпустить это прошлое, он лелеет свою боль, будто мальчишка, что раз за разом срывает корку с ссадины.
По звучанию мелодии и вокала я понимаю, что автор пытается преподнести все, как нечто горько-сладкое, теплое. Но если в первых песнях ему это удавалось, то в данном треке слова о «давным-давно» заставляют смотреть на него как на человека, который тащит свое прошлое как бесполезный балласт. Он будет плакать, колоться, но продолжать вспоминать те давние поцелуи и объятья. Что мне совсем не по душе.
3. I’ll Be Around
Вот уже вторая песня на этой стороне вызывала у меня тревогу. Этот трек я бы с легкостью мог назвать «Гимном сталкера», поскольку теперь лирический герой обещает всегда быть рядом с объектом своей любви, он обещает ожидать момента, когда каждые новые отношения девушки закончатся крахом, и если даже у нее все хорошо с новым мужчиной, пусть она время от времени пишет нашему герою пару строчек, чтобы он держал так сказать руку на пульсе ее отношений, чтобы появиться в ее жизни снова, когда закончится и эта любовь.
Жутковатый у этой песни посыл. Невольно складывается ощущение, что вторая сторона посвящена темным сторонам любви, любви, которую отвергли. Синатра показывает нам, что рождается в потаенных уголках души мужчины, получившего отказ и лишенного права на взаимность.
4. Ill Wind
Эту композицию вообще трудно отнести к тематике любви и одиночества, поскольку большая часть текста посвящена невзгодам, что сыпятся на голову лирического героя. Есть лишь одна строчка, где во всем это он винит любовь, но непонятно почему и что случилось. Если с такой позиции взглянуть на текст, то герой стигматизирует любовь как явление: без нее весь мир становится серым, неприятности и беды волнами накрывают одна за другой, и в итоге саму любовь автор ассоциирует с плохим ветром, который никому ничего хорошего не может принести.
Зачем же так мрачно? Я будто вновь попал на бесплодные просторы, нарисованные МакКарти в «Дороге», пока слушал этот трек. При этом мне на ум пришла песня «Ne me quitte pas», которую, к слову, Синатра споет в англоязычной версии, где лирический герой сравнивает две версии мира: в одной его любимая остается, а в другой уходит. И это тоже показывает мрачный мир без любви, однако же его рифмуют с миром, полным света, если любовь в этом мире существует. Если же анализировать «Ill Wind», то получается бескомпромиссное заключение: Любовь — этот тот самый злой ветер из поговорки, который принести может только нечто плохое.
С каждым треком я убеждаюсь в своем предположении, что сторона B этого альбома окутана мраком.
5. It never entered my mind
В этой композиции мне очень не хватает контекста. Предыдущие треки уже настроили меня на ожидание чего-то недоброго в каждой песне, потому при отсутствии твердого фундамента для размышления оно норовит катиться по уже подготовленному уклону. Но на то мы и прямоходящие существа, чтобы иметь возможность бороться с гравитацией.
Девушка долгое время предупреждала нашего лирического героя о том, что он будет без нее страдать, однако же он пропускал это мимо ушей, не воспринимал всерьез. В итоге он узнал, что женщина его была права. И возникает ряд вопросов.
Была ли она манипулятором? Не шантажировала ли она его своим уходом? И эту версию довольно просто принять, ведь весь альбом — это показания ненадежного свидетеля. В каждой песне мы слушаем только одну сторону расставания. Мы знаем, что герой наш страдает, знаем, что ему больно, но он нам не рассказывает о том, почему же все пришло к разрыву? И в этой песне, где наконец оба героя истории находятся вместе, эти вопросы встают особенно остро. В словах героя я не чувствую ноток обвинения, потому склоняюсь ко второй версии.
Почему она ему повторяла все эти слова и рисовала картину жизни без нее? Не потому ли, что ей не хватало его внимания? Не потому ли, что, как ей казалось, он относится к ней не так, как должно? Он не ценил того, что у него было и в итоге потерял ту, без которой ему теперь так плохо. Особенно меня к этой мысли подталкивает то, что герой печалится от того, что ему теперь спину приходится чесать самому. Эта фраза будто бы показывает уровень его отношения к любимой. Этакий полезный гаджет и элемент интерьера в одном лице.
Пожалуй, мне приятнее верить во вторую версию еще и потому, что не хочется, чтобы вся сторона B была такой мрачной. Пусть эта песня будет неким дидактическим элементом. Напоминанием о том, что женщину, которую действительно любишь и любовь к которой проявляешь, потерять трудно.
6. Dancing on the Ceiling
И вот наконец полоса мрачноватых песен закончилась. Хотя эта песня ощущается как некий самоповтор, смесь треков «In the wee small hours of the morning» и «Deep in a Dream», ведь тут так же лирический герой не может уснуть, а фантазия его невольно рисует его любимую на потолке спальни. По настроению место этой песне на стороне А, но, видимо, треки нужно-таки делить поровну, ведь площадь виниловой пластинки ограничена.
Более того, в этой песне даже не чувствуется настроения отверженности или разрыва. Её вполне мог бы спеть просто влюбленный паренёк или муж, чья супруга уехала в дальнюю командировку, этакий эквивалент «Я скучаю по тебе» Трофима. Крайне теплая и уютная композиция как по звучанию, так и по смыслу.
7. I’ll Never Be the Same
Что же, передохнули во время уютной песни? Возвращаемся к депрессии. Эта композиция близка по настроению к «Ill wind», но тут всё не настолько мрачно. Герой поет о том, что после разрыва просто уже не будет прежним. В этом нет ничего плохого или хорошего, это лишь факт. Любой опыт нас меняет, подчас кардинально. Легендарный комик Ричард Прайор вообще считал, что разбитое сердце — это диплом мужественности. Если хочешь стать полноценным мужчиной, то придется пройти через это.
Так что в конечном счете песня хоть и грустная, лишенная той смеси горького и сладкого, которой отличаются треки со стороны А, все-таки не настолько мрачная, как половина треков стороны B. Она лишь постулирует, что каждые отношения, закончившись, чему-то нас учат и формируют нашу личность по новому, добавляют еще одну черту.
8. This love of mine
Ну вот и конец этого замечательного альбома. На финал Синатра нам оставил вновь согревающую песню, в которой герой вспоминает девушку, оставившую его. Вспоминает он ее с любовью. Он не видит в ней причину всех своих бед, как в «Ill wind». Парень беспокоится, все ли у нее хорошо, но при этом не наблюдает за ее гостиной с дерева, как в «I’ll be around». Это снова песня в духе стороны А. Более того, по моим ощущениям альбом замкнулся сам в себе, ведь этот монолог легко можно воспринять как то, что говорит про себя герой из самой первой песни, лежа в тиши. Вот прям в том втором немом куплете он прокручивает все эти мысли в голове.
Прекрасный финал для альбома.