Начинаем новую рубрику. Граф Толстой на каждый день.
У каждого есть свои новогодние традиции. Моя — каждое 1 января я начинаю ежедневное комментирование текстов из «Круга чтения» Л.Толстого, но хватает меня всего на пару недель. Обычно я делал это непублично — в личном дневнике, но раз уже теперь у меня есть целый сайт имени себя, почему бы не писать всё здесь. Сразу предупрежу, это не формат рецензии, а новая рубрика «Мнение», в которой я описываю мысли и впечатления без подготовки и исследований. Начнём-с.
С первого января Граф попал в самое моё сердце: как раз сейчас книги и знания стали для меня одной из важнейших тем. Мне было тридцать, когда я вдруг осознал свою необразованность. Да, я что-то помнил со школы, время от времени читал «умные» книжки, но в этом не было ни системы, ни глубины. Моего уровня хватало, чтобы блеснуть на вечеринке, но столкнись я тогда с по-настоящему образованным человеком — вроде тех, кого позже встречу среди авторов великих книг, — спесь мою сбили бы парой уточняющих вопросов. Так что учиться по-настоящему я начал поздно, на четвертом десятке, но стараюсь наверстать отставание упорством. Вот только время остаётся главной проблемой.
Время — мерило ценности всего прочитанного и увиденного. Жизнь конечна, и это заставляет выбирать. Будь она бесконечной, мы могли бы прочесть всё, пусть не сразу, но постепенно. А когда где-то вдали поблёскивает коса мрачного жнеца, приходится решать, что уместить между нынешним моментом и последним вздохом.
Андре Моруа говорил, что за жизнь достаточно прочесть всего десять книг, но чтобы понять, какие именно это десять книг, нужно прочитать тысячи. Этим я и занялся в тридцать лет. Задача казалась тогда простой. Но каждая новая книга рекомендовала свою «подругу», с которой обязательно нужно познакомиться. Список обязательного чтения разрастался в геометрической прогрессии.
Вот и действенный способ отбора: хорошие книги сами советуют другие хорошие книги. Мы не можем пережить все эпохи одновременно, но авторы прошлого могут подсказать, что из их времени стоит прочитать.
Многие сравнивали знания с пищей. Я встречал эту метафору у мыслителей разных эпох. И она кажется мне справедливой. Тексты — это еда для мыслительного процесса. Новая мысль или образ либо отбраковываются, либо оттачивают мою картину мира. Но здесь нужна осторожность: размышления легко подменить простым монтажом чужих идей. Почти все проходят через это в начале пути. Со временем, однако, мышцы мышления крепнут, коллаж из чужих мыслей отбрасывается, и мы берёмся за кисть и палитру, чтобы писать свою картину мира самостоятельно.
Если книги — это пища, то с ними работают те же законы, что и в диетологии.
Есть книги-сладости: проглатываются за вечер, доставляют удовольствие, но пользы в них меньше, чем вреда. Это лёгкое, пустоватое чтиво. Без углеводов, впрочем, никуда, они дают энергию, потому без развлекательных книг не обойтись. Но лучше выбирать «медленные углеводы», те, что приносят удовольствие и требуют вдумчивого, неспешного чтения, оставляя след в уме и сердце.
С жирами я сравниваю книги, полные образов и символов. Это универсальный язык мышления: через символы сознание общается с подсознанием. Хороший образ порой проникает глубже и раскрывается полнее, чем обстоятельное описание. Поэтический «жир» смазывает суставы языка; без него речь сохнет, превращается в неповоротливую канцелярит и протокольщину.
И наконец — белки. Строительный материал. Без кирпичей не будет дома, без идей — мышления. Выбор этого материала — самая ответственная часть. Можно быть гением по части обработки мыслей, но если разум питается идеями только одного толка, здание неизбежно перекосится. История полна ярких личностей, повлиявших на мир именно потому, что с детства слышали лишь одну «единственно верную» доктрину. Поэтому будьте осторожны с философами, которых читаете. Ставьте под сомнение каждую их мысль, не поддавайтесь авторитету.
В итоге отбор книг — процесс саморегулирующийся. Если прислушиваться к нему, он сам подскажет следующий том, нового автора, с которым можно начать немой диалог сквозь пространство и время. Ведь в книгах упакованы не просто бумага и чернила, а консервированные человеческие души — лучшее, чем эти люди могли с нами поделиться. И я никогда не устану поражаться этому чуду.