Какие ассоциации и мысли рождаются у вас, когда вы слышите имя Игнатий Потапенко? Вспоминаете ли вы одного из самых плодовитых и коммерчески успешных авторов эпохи безвременья? Может думаете о его популярности, которая в провинции была выше чем у Толстого? Или невольно вам вспоминается его сложные взаимоотношения с Чеховым, который вывел Потапенко в «Чайке» в образе Тригорина? Когда критики сравнивали двух авторов, то называли Игнатия свежим талантом на фоне «унылого Чехова». Однако рискну поставить шиллинг на то, что вы впервые слышите это имя, если, конечно, не специализируетесь на русской литературе конца девятнадцатого века.

Вот она, горькая ирония истории: можно написать сорок романов, два десятка пьес, утопать в прижизненной славе, но кануть в Лету. А иному автору хватает ровно одной удачной фразы, чтобы его имя вспоминали спустя полтора века. Этот фокус провернул Фрэнк Стоктон, один из успешнейших юмористов позолоченного века, соревновавшийся в популярности с Марком Твеном. Однако сегодня от всего библиографического багажа Стоктона в массовой культуре остался ровно один-единственный фантом — название его самого известного текста: «Невеста или тигр?». Фраза эта давно превратилась в устойчивое выражение, кочующее по страницам и экранам, однако не всякий вспомнит сам рассказ, породивший эту строчку.

Повествует он о некой условной стране, которой правит король полуварвар, заменивший всякое серьезное решение на божий суд. Виновный выходит на арену и выбирает одну из двух дверей. За одной скрывается свирепый тигр, а за другой идеальная по всем критериям невеста. Участи этой не избежал и тайный возлюбленный принцессы, когда их связь вскрылась. В финале дочь короля подсказывает парню, какую дверь нужно открыть, однако мотивов её мы не знаем, как и того, что скрывается за выбранной дверью. Стоктон оставляет нас в неведении, даруя возможность самим решить, что же выбрала принцесса.

Рассказ написан в 1882 году. Модерн только-только набирает силу, потому до постмодернистких хулиганств в литературе ещё жить и жить, а Стоктон, опередив своё время, выдал публике литературный аналог дилеммы с вагонеткой. Именно читателю предстоит решить, на какую дверь указала принцесса. Что важно, автор дал ровно столько вводных, чтобы сделать оба варианта одинаково возможными. Он изобрел кота Шрёдингера за пять лет до рождения самого Шрёдингера. Стоктон поставил эксперимент над читателем, он предложил ему зеркало, ведь оба финала равновозможны, а значит та концовка, которую мы вообразим, отражает не решение принцессы, а наше решение.

Размышления о финале захватывают внимание читателя целиком, но стоит сказать и о том, что пусть открытый финал и его неопределённость и являются главной целью автора, между делом он не забывает, что профиль его — комедия. В ироничном ключе Стоктон высмеивает цивилизованность, ведь по его словам буйство чувств и полнота жизни характерны исключительно для варварства. А чего стоит фраза: «Показ людской и звериной отваги облагораживал и смягчал души его подданных», которую можно расценить как комментарий на литературу в целом. Ведь читатель, взявшийся за новую книгу, как и зритель на арене, «не знал, увидит ли он чудовищное кровопролитие или веселую свадьбу», а прочитав её, узнав финал, он переживает катарсис, который облагораживает и смягчает душу. Так что мы — читатели — в глазах Стоктона — это толпа, что расселась на галереях амфитеатра в ожидании зрелища с неожиданным финалом.

И всё это, несомненно, занятно.  Интересный комментарий автора, любопытная задумка в виде эксперимента, но остается важный вопрос: Хорош ли этот рассказ? Как мне кажется, именно как рассказ — нет. Всё потому, что в конечном счёте Стоктон выдал мысленный эксперимент, украсив его литературными приёмами, но от этого экспериментом он быть не перестал. И вся суть такого эксперимента заключается в том, чтобы по максимум лишить героев субъективности. Они — не люди, а лишь исходные данные для задачки, для размышления.

Станет ли пресловутая дилемма вагонетки рассказом, если добавить в нее художественности? Думаю, нет. Ведь каждый ее участник так и останется безликим инструментом, иначе экспериментатору не надеть его личину. Потому я считаю, что «Невеста или тигр?» — это пример отличной литературной провокации, постмодернистского эксперимента, хулиганства в конце концов, но не литературного произведения.

Думаю, в этом и заключается секрет, почему спустя 150 лет такого популярного автора как Стоктон, который по тиражам соревновался с Марком Твеном, редко кто вспомнит, а от его рассказа осталось лишь заглавие: «Невеста или тигр?», потому что фильтр времени проходит то, что глубоко задевает наши чувства, то, что затрагивает извечные темы. Актуальная популярность не имеет значения в глазах вечности. Хотя вот такое дерзновение позволило сохранить от Стоктона хотя бы одну фразу, а от Потапенко не осталось даже имени.

ΘωΘ